Находки древнейших орудий давали основание для поисков на берегах этого притока и более поздних памятников, которые должны были встречаться гораздо чаще, – ведь территория Приамурья заселялась плотнее, чем в те на сотни тысяч лет отстоящие от нас времена. Разведка 1961 года наметила костяк, остов будущих работ стационарных отрядов археологов на Зее. Но это было только начало… Сколько осталось необследованных мелких речек, ключей, протоков и озёр, на берегах которых могли быть открыты не только новые памятники, но и, возможно, новые культуры. Так же, как любитель живописи, ещё и ещё раз глядя на любимое произведение, находит в нём новые оттенки, цвета, плавные переходы и нежные сочетания красок, так и археолог, проходя по уже, казалось бы, известным местам, находит всё новые и новые подтверждения древнего заселения: отдельные находки, целые посёлки, неумолимым временем запрятанные глубоко в земле. Необходимо было не только повторить маршрут экспедиции 1961 года, открывшей по берегам Зеи десятки памятников, но и расширить его. Весть о предстоящей экспедиции моментально облетела институт. Десятки парней и девушек наперебой доказывали необходимость их участия в данном походе. Их не пугали никакие невзгоды полевой жизни: они не боялись жары и холода, пронизывающих ветров и проливных дождей, диких хищных зверей и, конечно, лягушек, мышей, комаров и мельчайшего изнуряющего гнуса. Они согласны были нести на себе любой груз, целые дни, не жалея мышц спины и живота, работать вёслами и шестом; зачищать самыми большими лопатами обрезы берега или закладывать шурфы. Особенно подкупало то, что многие желающие попасть в отряд божились: они согласны (конечно, если их возьмут) ежедневно готовить завтраки, обеды и ужины, не прося никого разводить костёр, чистить картошку и носить воду… Отказы, обещания подумать, разговоры с претендентами, начинающиеся с улыбок, а заканчивающиеся жаркими спорами, доходящими чуть ли до «грудков». В конце концов, отряд был укомплектован, разработан маршрут, составлены списки всего необходимого. Избранные светятся от счастья, отверженные косятся, завидуют, некоторые не здороваются. На бумаге легко и просто выстроился отряд разведки с туго набитыми рюкзаками, в которых аккуратно уложено всё необходимое для дальнего и сложного путешествия – вплоть до зубной щётки и носового платка. Две дюралевые лодки с мощными моторами ожидают нас недалеко от р. Брянты, знаменитой тем, что по ней сам Василий Поярков с отважной казацкой вольницей вышел в Зею. Придирчивый начальник отряда последний раз проверяет снаряжение участников, справки о противоэнцифалитных прививках и о состоянии здоровья… И тут всё становится с ног на голову! Денег нам не дали, лодки в исходный пункт не заброшены, у студентов проблемы с экзаменами. Начальство считает поездку бесполезной, да и домочадцы смотрят на нас не совсем ласково. Но решение принято, «Рубикон перейдён»! Вместо отряда в девять человек, ведущего разведку на моторных лодках, бежим на своих двоих к самолёту вместе с инспектором Управления культуры по музеям и памятникам Валерием Васильевичем Сухих (боясь быть возвращёнными если не начальством, так жёнами) – с двухместной резиновой лодкой, громадными рюкзаками за плечами, обхватывая руками всё то, что в рюкзаки не вошло. Знакомые и незнакомые люди на всём пути оказывали нам посильную помощь. До посадки в самолёт и в самолёте имущество не особенно мучило нас своим весом. После высадки пришлось реально его оценить. Стало ясно, что с таким грузом можно вести разведку только используя лодку. Особенно нам «понравились» последние сотни метров пути от самолёта до воды. На каждом около 60 килограммов груза. Со стороны мы были похожи на две огромные кучи хлама, непонятно за счёт чего движущиеся к реке. Даже стадо коров, направившееся было в нашу сторону и заставившее наши красные от натуги шеи интенсивно закрутить головами в поисках спасительного укрытия, не выдержало возможной встречи с неизвестными существами и на повышенных скоростях скрылось в близлежащих ивняках. И правильно сделало, так как среди коров находился и бык – приземистый, с мощной шеей и огромными, хотя и торчащими в разные стороны, но внушающими если не страх, то уважение, острыми рогами. Большое железное кольцо, украшавшее его ноздри, вряд ли говорило о его кротком нраве. Пройди стадо ещё несколько десятков метров в нашу сторону, мы бы показали, как быстро можем освободиться от груза и лихо взобраться на облюбованные заранее деревья. Ещё усилие и, мокрые от пота, но счастливые, почти кубарем скатываемся с крутого песчаного берега к воде. Короткий перекур у костра, кружка обжигающего и вяжущего рот чая, после чего готовимся к плаванию. Накачали лодку, загрузили в неё вещи и с удивлением заметили, что нам в ней места нет. Однако делать нечего, и первым в лодку (а вернее, на лодку) взгромоздился Валерий. Опасаясь садиться рядом, я, сославшись на необходимость обследования участка берега, побежал по берегу впереди лодки вниз по течению. Оглянувшись, увидел лихого наездника, который, сидя на куче вещей, возвышающихся над бортами лодки, упорно, но безуспешно пытался грести двумя вёслами. Да, вид комичный. Впечатление, что инспектор по музеям и памятникам оседлал груду узлов, плывущих по реке. Лодки под ним почти не видно. А если сяду и я?.. Делая вид, что внимательно обследую берег, пытаюсь затеряться среди кустарника, но мой спутник неумолимо требует присутствия в лодке. Несмотря на неприятное ощущение в той части тела, которое называется пятками, забираюсь к нему. Побалансировав руками и вёслами, кое-как устраиваемся на бортах с риском ежеминутно если не оказаться в воде, так подмочить «пятую точку опоры». В таком положении грести вёслами можно только индивидуально, пользуясь одним из них и не используя уключин. О-о! – плыть-то легче, чем идти. |